MENU
Главная » 2018 » Декабрь » 23 » Экспертная оценка цифровых технологий на службе правосудия
19:34
Экспертная оценка цифровых технологий на службе правосудия

Астрономы не без оснований полагают, что на солнце иногда случаются какие-то особенные вспышки. В такие моменты человечество приходит в необыкновенную активность, мысленно и деятельно консолидируется в поисках ответа на различные вызовы природы, социума, а также на вопросы особой реальности, которая уже не вписывается в эти две «стихии». У нас есть все основания предполагать, что нечто подобное происходит и сегодня, когда вдруг, не сговариваясь, на разных юридических площадках возникает тема влияния цифровых технологий на судопроизводство вообще и на уголовное судопроизводство в частности.

Все мы вольно и невольно начинаем втягиваться в эту тематику, кто прямо, кто косвенно. Еще не до конца определившись в своих технологических предпочтениях, мы тем не менее начинаем погружаться в поток мыслетворчества по этому поводу. А поток этот, надо заметить, день ото дня набирает все большую силу. Вот лишь несколько малозначительных примет. Сначала на сайте Международной ассоциации содействия правосудию появляется статья С.В. Власовой «К вопросу о приспосабливании уголовно-процессуального механизма к цифровой реальности» [1], сопровождаемая решительным предложением включиться в обсуждение проблемы. Общественность на это искреннее предложение отзывается не особо активно, но сам процесс осмысления проблемы, запущенный этой статьей, значительно активизируется.

Не без влияния этой публикации один из нас подготовил научное выступление с весьма характерным названием «В начале было слово. В конце будет цифра? Несколько тезисов о перспективах цифровых технологий в сфере уголовного процесса» (М.П. Поляков). Однако примечателен не столько этот доклад (он еще будет опубликован), сколько весьма любопытный событийный контекст, в котором он хронологически очутился. Буквально накануне конференции, где это выступление должно было быть озвучено, состоялась другая международная конференция с весьма показательным названием – «Суд XXI века: технология на службе правосудия» (29 мая 2018 г., г. Москва). Названная конференция оказалась весьма интересной не только в плане наименования, но и в плане тех тенденций и перспектив, на которые указали приветствующие и выступающие (на сайте Московского городского суда содержится небольшой отчет об этой конференции. Он не очень объемен, но весьма информативен. Его мы используем в качестве источника [2]).

Именно эта конференция и усилила ту особую «технологическую» атмосферу, в которой развивались наши рассуждения, представленные в настоящей статье, расставила концептуальные акценты и наметила структуру осмысления ключевых проблем. Однако не меньше мы изумились, когда обнаружили, что спустя несколько дней после указанного выступления на тему цифровых перспектив судопроизводства в столице состоялся еще один серьезный научный форум, посвященный сходной проблематике. В Институте законодательства и сравнительного правоведения при Правительстве РФ несколько дней работала XIII Международная школа-практикум молодых ученых-юристов, избравшая тему «Право в условиях цифровой реальности». Причем на сайте, представившем информацию об этом научном собрании, внимание постарались привлечь очень проблемным заголовком – «Правовая защита в преддверии киберреальности: технологии не должны манипулировать человеком» [3]. Т

аким образом, можно констатировать, что в мире научной и прикладной юриспруденции возникло особое интеллектуальное и эмоциональное напряжение, связанное с разными, порой противоположными подходами к «триумфу технологии». Это напряжение  информацию, приведенную в данном фрагменте, целесообразно оценивать в сопоставлении с полным текстом приветствия [4]. Во-первых, воспринимаемое целиком, это приветствие уже не выглядит столь категоричным; во-вторых, из него улетучивается «аура очарования идеологией», которая однозначно ощущается в выдержке, которой отдала предпочтение пресс-служба Московского городского суда. Причем, профилактика «очарования технологией» в анализируемом документе проводится вполне осознанно. Об этом, в частности, говорит озвученная установка, нацеленная на то, чтобы уравновесить технологический и человеческий факторы. По словам Д.А. Медведева, «сами по себе цифровые технологии – это только средство по улучшению работы всей системы. Базовые принципы правосудия – состязательность сторон в процессе, беспристрастность и объективность, независимость самих судей – должны остаться неизменными». Закономерен вопрос: почему этот «противовес» был в информационном сообщении о конференции выведен за скобки?

Конечно же, можно объяснить сокращенный формат выдержки из приветственной телеграммы необходимостью компактной подачи материала и прочими техническими моментами. Однако нам думается, что дело здесь совсем в других факторах. Есть большая вероятность того, что сами представители правосудия больший упор делают все же на технику и технологии, а «человека процессуального» с его базовыми процессуальными принципами отодвигают как минимум на второй план. Именно на освоение этих технологий столичному правосудию были выделены немалые суммы. И вполне можно допустить, что подоплека переноса акцентов именно на технологии больше экономическая, чем собственно юридическая. Однако факт остается фактом: конференция в Московском городском суде прославляла цифровые технологии. Отчасти по поводу этих технологий фанфары трубили и на другой площадке.

Очарование цифровыми технологиями: это очень важная, на наш взгляд, примета времени, и примета именно идеологическая. «Цифровизация всего и вся» – это как раз та животрепещущая тема, в рамках которой происходит слияние идеологии и технологии, точнее, «переплавка» технологии в идеологию. Поясним, что мы подразумеваем под слиянием и «переплавкой». Сегодня много говорится об идеологии уголовного процесса; говорится в разных ключах и срезах. Научные школы разрабатывают особые идеологические подходы, чтобы добывать истинное знание о созидательных и деструктивных идеях. Традиционно в идеологическом контексте всплывают слова – «состязательность», «розыск», «инквизиция», «либерализм». В последнее время к ним начинают добавляться и новые запредельно широкие понятия типа «русского духа», «духовных ценностей русского народа». Все эти слова могут в равной степени претендовать на ключевое слово соответствующей идеологии.

При усердном и пристрастном всматривании в общеизвестные идеологические проблемы уголовного процесса можно рассмотреть очень интересный парадокс. Суть парадокса такова, что в числе ключевых идеологических установок современного уголовного процесса находится и сам концепт «технология», трансформировавшийся в последнее время в концепт «цифровой технологии». Однако, чтобы понять, почему мы называем это парадоксом, мы должны более подробно изложить свои размышления. Начнем с того, что сквозь призму идеологического подхода в интерпретируемом нами фрагменте можно без труда установить ряд идеологических концептов, мимо которых нельзя пройти без осмысления и комментария. Здесь зашифрованы идеологические предпосылки цифровой технологии, которые будут искать выход уже на методологическом уровне уголовного судопроизводства.

Поясним, почему мы говорим об идеологических предпосылках, если речь идет всего лишь о неких технических новациях, о идущей и предстоящей технологической модернизации. Томинская научная школа принципов уголовного процесса научила нас «оголять» всякое правовое явление до исходной идеи. Именно поэтому мы полагаем, что здесь скрывается идеологическая подоплека, которая проявляет себя в словах «цифровая эпоха» и других нюансах. Так, фраза «технологии меняют все общественные институты, и судебные системы по всему миру не стали исключением» – это не просто констатация факта, это серьезный идеологический концепт.

Следует понять умом и принять сердцем, что технология сегодня – гораздо больше, чем просто технология в узком производственном смысле. Технология сегодня – это чистой воды идеология. И ключевая идея «идеологии-технологии» вытекает из универсального определения соответствующего понятия. Такое понятие, на наш взгляд, предложил А.А. Вотяков. По его мнению, слово «технология» «за неимением более подходящего употребляется для таких видов деятельности, результат которых не зависит от места, времени и деятеля, которого в принципе можно заменить автоматом» [5, с. 13]. Так вот главная мысль в идеологической трактовке технологии заключается в том, что в уголовном процессе должно быть как можно меньше человеческого фактора. Борьба с субъективизмом в рамках «идеологии-технологии» предстает как борьба с самим субъектом. И если у нас в стране об этом говорят еще достаточно осторожно, то наши соседи делают по этому поводу очень амбициозные заявления.

Так, в кратком обзоре выступлений на заседании школы-практикума молодых юристов приводится пересказ выступления заместителя министра юстиции Азербайджанской Республики Азера Джафарова, полагающего, по словам журналистов, «что уже скоро технологии смогут заменить человека. И судебные процедуры не являются исключением. Он подробно описал систему «Электронный суд», созданную в Азербайджане, действующие функционалы этой системы и перспективы ее расширения. Уже сейчас в личном кабинете можно подавать документы, получать извещения в электронном формате, оплачивать госпошлину и отслеживать судебные дела. А автоматизированная система рассмотрения дел приказного производства позволяет получить решение суда в день подачи заявления или на следующий день. Он привел пример, когда крупная фирма подала одновременно 300 заявлений и уже через 15 минут решения были вынесены. Причем для работы с системой достаточно четырех судей, которые могут заменить 270 судей и более 300 судебных работников» [3].

Как видим, цифровые технологии представляют реальную угрозу для представителей юридических профессий. Эти профессии облюбовали роботы. И мы совсем не случайно прибегли здесь к этому слову (роботы). Именно под таким углом информационные агентства и оценивают перемены, происходящие в столичных судах. Вот типичный заголовок: «Роботы решат судьбу москвичей в суде» [3]. Однако в этих заголовках слышится скорее не восторг, а опасение. Старшее поколение хорошо помнит детские фильмы «Москва – Кассиопея» и «Отроки во вселенной». Фантастический сюжет фильмов представил нам почти погибшую планету. А погибла она потому, что ее жители, пытаясь облегчить себе жизнь, вверили все сферы своего бытия во власть роботов. Люди добились необыкновенных технологических достижений. Ими были изобретены не только роботы-исполнители, но и роботывершители. Задача последних заключалась в том, чтобы совершенствовать роботов-исполнителей.

Однако роботы-вершители заботливо решили усовершенствовать людей, поскольку полагали, что присущие этим людям эмоции делают их больными и несчастными. Роботывершители изобрели особую мелодию – «зов роботов». Под звуки этого зова люди безропотно шли на «пункты осчастливливания», где их превращали в беззаботных самодовольных существ, не интересующихся никакими социальными проблемами, не создающими семей, не оставляющими потомства.

Так вот, не этот ли пресловутый «зов роботов» мы слышим сегодня, не те же ли сладкие посулы цифровых технологий манят нас предложением счастья и блаженства. Ведь главным идеологическим лейтмотивом их внедрения опять же звучит забота о благе человека. Но не таит ли в себе это благое дело подвоха, действие которого познали на себе жители той фантастической планеты. Наука сегодня все больше задумывается над этим вопросом. Однако скептическое отношение к цифровым технологиям в правосудии не является доминирующей тенденцией. Немало исследователей самоотверженно ратуют за то, чтобы как раз откликнуться на этот технологический зов, откликнуться быстро и энергично.

Нам представляется, что «идеологическая присяга роботам» уже принесена. Она как раз и выражается в восторженном отношении к цифровым технологиям, в искренней эйфорической надежде на искусственный интеллект. Очарование технологией – вот основной идеологический контекст современной реальности. Однако очарование это – далеко не безопасная и безобидная штука. У нас есть опасение, что «идеология-технология» нацелена на то, чтобы незаметно и приятно поменять ключевой планетарный код – «со слова на цифру». И это не просто красивая фигура речи, это образ, при помощи которого мы пытаемся дать понять, что происходит глобальная реформа мировоззрения. Традиционный мир слова подменяется инновационным миром цифры. И в этой ситуации возникает один экзистенциальный вопрос – сопротивляться или сдаться «идеологии-технологии»; цепляться за слово или устремиться к цифре; славить судоговорение или нацелиться на «судоисчисление».

Парадокс технологии заключается в том, что, будучи призванной возвысить человека, увеличить его мощь, она, по сути, этого же человека принижает. А «технология-идеология» переводит этот парадокс на другой уровень: установка на принижение человека заменяется идеей отказа от человека. Пока этот отказ в большей степени затрагивает производственную сферу деятельности, но замыслы, как мы видим, глобальны. Успокаивает лишь одно: идеология формируется значительно быстрее, чем разрабатываются технические проекты воплощения идей. Пока реализация идеологических установок «цифрового правосудия» не вызывает больших опасений. В большинстве своем это инновации, к которым мы привыкли. В своем докладе на упоминаемой конференции председатель Московского городского суда О.А. Егорова перечислила эти инновации. Это: система аудиовидеозаписи судебных заседаний и видео-конференц-связи; единый информационный портал судов общей юрисдикции с личным кабинетом граждан и внутренний портал для сотрудников судов; электронный документооборот с ведомствами, способствующими отправлению правосудия; созданы информационно-аналитические системы; материалы как текущих, так и архивных дел переводятся в электронный вид. В

качестве примера приводится и такое новшество, как «гибридная почта». Для отправки судебных повесток сотрудник аппарата выбирает дело в базе данных, выбирает участников, которым надо отправить повестки, нажимает кнопку «отправить». Все необходимые данные получателя или отправителя уже есть в базе. Сообщение формируется автоматически и передается на Почту России, где сервис гибридной почты обрабатывает информацию, передает ее в центр печати, там повестка автоматически печатается, упаковывается и отправляется адресату [2].

Перечисленные инновации – лишь дополнительные инструменты в руках человека. И самого человека они не отрицают. Однако «технология-идеология» подталкивает человека к движению по пути отказа от самого себя, по пути расширения внедрения элементов искусственного интеллекта. Правда, пока сферы этого внедрения тоже выглядят весьма безопасно. Это программы автоматизированной подготовки протоколов судебных заседаний на основе системы распознавания речи, программы для подготовки текстов судебных решений по бесспорным делам; системы распознавания личности участника разбирательства по отпечаткам пальцев. Но это лишь начало. Известный афоризм «нет ничего практичнее хорошей теории» сегодня может быть прочитан иначе – «нет ничего практичнее хорошей идеологии». А «технология-идеология» очень практична. Она действительно способна сказку сделать былью. Однако человечеству не следует забывать, что бывают и страшные сказки с совсем несчастливым концом. 

Цифровые технологии, как и питающее их электричество, требуют к себе очень осторожного и взвешенного отношения. В советское время на столбах, к которым крепились электрические провода, прикреплялись таблички, на которых под картинкой, изображавшей человеческий череп, значилась надпись – «не влезай – убьет». Это короткое и внятное предупреждение было частью культуры – культуры настороженного отношения к плодам технического прогресса. Полагаем, что подобная культура должна формироваться и применительно к внедрению достижений цифровой технологии. И в первую очередь такой призыв относится к сферам, имеющим отношение к правосудию.

Просмотров: 30 | Добавил: zuevsergej | Теги: Уголовный процесс, цифровые технологии | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar