MENU
Главная » Статьи » Григорьев В.Н.

Альтернативный взгляд на некоторые современные тренды уголовно- процессуальной формы

Административным регламентом в соответствии с действующим нормативным определением является нормативный правовой акт федерального органа исполнительной власти или Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом», устанавливающий сроки и последовательность административных процедур (действий) федерального органа исполнительной власти, Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом» и органа государственного внебюджетного фонда при осуществлении государственного контроля (надзора). Такое определение содержится в Правилах разработки и утверждения административных регламентов исполнения государственных функций (п. 1), которые утверждены постановлением Правительства Российской Федерации от 16 мая 2011 года № 373 [1]. Этим же постановлением утверждены Правила разработки и утверждения административных регламентов предоставления государственных услуг и Правила проведения экспертизы проектов административных регламентов предоставления государственных услуг.

В пункте 3 указанных Правил предусмотрено, что при разработке регламентов федеральный орган исполнительной власти, Государственная корпорация по атомной энергии «Росатом» и орган государственно- го внебюджетного фонда предусматривают оптимизацию (повышение качества) исполнения государственных функций, в том числе: а) упорядочение административных процедур (действий); б) устранение избыточных административных процедур (действий); в) сокращение срока исполнения государственной функции, а также срока выполнения от- дельных административных процедур (действий) в рамках исполнения государственной функции; г) ответственность должностных лиц федеральных органов исполнительной власти, Государственной корпорации по атомной энергии «Росатом» и органов государственных внебюджетных фондов, исполняющих государственные функции, за несоблюдение ими требований регламентов при выполнении административных процедур (действий); д) осуществление отдельных административных процедур (действий) в электронной форме. В научных исследованиях аргументированно отмечается, что постоянно расширяющаяся сфера использования регламентов свидетельствует о том, что гуманитарная наука имеет дело с общеправовым феноменом.

Можно и нужно говорить о существовании относительно самостоятельного явления в праве – правовом регламенте. Сущность и логико-гносеологические возможности правового регламента при их надлежащем общетеоретическом освещении могут существенно модифицировать систему действующего отечественного законодательства, кардинально изменить уровень законности, повысить культуру делового общения, поднять уровень профессионального и обыденного правосознания [2, с. 4].

В связи с этим было бы необоснованным упоминать административные регламенты в уничижительном смысле. Разработанный порядок их подготовки свидетельствует о высоких современных стандартах, которым они должны соответствовать. Вместе с тем нельзя отрицать, что они нацелены прежде всего на оптимизацию выполнения государственных функций – сделать их как можно проще, быстрее и дешевле. В сфере уголовного судопроизводства такие критерии порой ни в отдельности, ни вместе не приемлемы. Приведем для контрастности один реальный исторический факт достижения быстрого, простого и дешевого результата – «крымский вариант» экономии уголовно-процессуальных средств.

Л. М. Абраменко, советник юстиции, написавший несколько историко-юридических работ по теме советских репрессий, документально обоснованно обращает внимание на «изощренные» попытки крымских деятелей советской юстиции 20-х годов прошлого века облегчить, упростить работу органов уголовной юстиции, которые из-за возрастающего вала, несмотря на «небывалый ранее энтузиазм и активность», с трудом решали свои задачи. Указанный автор, в частности, обратил внимание на одно процессуальное нововведение крымских расстрельных приговоров, не встречавшееся ранее и явившееся, возможно, практическим ответом на вызовы, с которыми столкнулись советские органы в Крыму, когда им была поставлена задача тотального уничтожения в кратчайшие сроки целых социальных групп населения: упрощение процедуры документального оформления применения репрессий.

Среди таких приемов процессуального упрощения названы: – применение репрессий не индивидуально, в зависимости от тяжести совершенного преступления и личности обвиняемого, а сразу к группе людей по многочисленным спискам; – применение репрессий к лицам, которые ни разу не допрашивались, которым не предъявлялось обвинение, не говоря уже о выполнении других обязательных процессуальных требований [3, с. 207].

Л.М. Абраменко, назвав такую процессуальную систему «противоправосудием» или «контрправосудием», отмечает, что «списочные расстрелы противников советской власти в силу своей простоты и без «идиотской волокиты» были вскоре оценены по достоинству и получи- ли широкое распространение не только в Крыму, но и на континенте» [3, с. 207–208].

Никому, конечно, и в голову не придет обвинять современных деятелей юстиции в попытках насадить аналогичные крымским 100-лет- ней давности порядки сегодня. Однако трудно не заметить сходства (1) решаемых проблем, (2) привлекаемых ресурсов и (3) предлагаемых средств решения [4, с. 63–67]. Сегодня можно наблюдать сходные в некоторых деталях процессы, проявляющиеся в тотальных попытках упростить работу органов уголовной юстиции. В результате можно наблюдать, как формируются современные тренды в упрощении процессуальной формы, получившие обобщенное название оптимизации. В современный российский уголовный процесс оптимизация пришла в виде особого порядка судебного разбирательства при согласии лица с предъявленным ему обвинением (гл. 40 УПК РФ).

Затем эта процедура была распространена на дела с досудебным соглашением о сотрудничестве (гл. 40.1 УПК РФ) и дела, расследуемые в порядке сокращенного дознания (гл. 32 УПК РФ). Количество дел, рассмотренных в особом порядке, из года в год неуклонно растет. Как отметил во время парламентских слушаний заместитель Председателя Верховного Суда Российской Федерации – председатель Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации В. А. Давыдов, этот порядок из исключительного превратился в преобладающий: он составляет 84 % от числа осужденных, от общего числа дел, поступивших в суды, – 60 % [5, с. 7].

Как это не покажется странным, такой институт особого производства всех устраивает. Судью – потому что не надо проводить судебное разбирательство и не надо мотивировать приговор, который, кстати, не может быть обжалован в связи с несоответствием выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела (ст. 317 УПК РФ). Следователя – так как степень напряженности и ответственности в его работе не может не измениться под воздействием того, что приговор будет выноситься по делу без проведения судебного разбирательства. «Очень удобно следствию, очень удобно судам – всем удобно», – с иронией констатирует В. А. Давыдов, критически оценивая такой порядок уголовного судопроизводства [5, с. 8].

Самые свежие тенденции в процессуальной форме отражают потребности служителей Фемиды в том, чтобы облегчить свой труд, сделать его более легким и необременительным, удобным для решения повседневных вопросов. 24 марта 2015 года Государственная Дума Российской Федерации приняла в первом чтении Проект Федерального закона № 638178-6 «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации», внесенный Верховным Судом Российской Федерации, который вводит в практику правосудия принятие решения в виде лишь его резолютивной части, без мотивировки решения: «Решение арбитражного суда по делу, рассматриваемому в порядке упрощенного производства, принимается немедленно по- сле разбирательства дела путем подписания судьей резолютивной части решения и приобщается к делу» (ч. 1 ст. 229 АПК РФ) [6].

16 февраля 2016 года данный законопроект принят Государственной Думой ФС РФ в окончательной редакции, 26 февраля 2016 года одобрен Советом Федерации ФС РФ и 2 марта 2016 года подписан Президентом РФ [7]. Похожий порядок предлагается ввести и в уголовное судопроизводство [8, с. 142].

Одним из последних законов в ряду процессуальных упрощений, являющимся примером отступлений от конституционных положений, является Федеральный закон от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» [9]. Указанный Федеральный закон ввел особое производство по освобождению от уголовной ответственности с назначением меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа (гл. 51.1 УПК РФ), представляющее собой чрезмерно упрощенную разновидность основного производства по уголовному делу [10, с. 366].

Степень упрощения при этом достигает таких пределов, которые дают основания говорить об изменении качества, при котором правосудие превращается в процедуру, не обладающую свойствами последнего: лицо признается виновным в совершении уголовного преступления и подвергается уголовному наказанию вне судебной процедуры, без достаточных гарантий установления истины и без обеспечения участникам производства права на судебную защиту, в отсутствие достаточных гарантий от злоупотреблений. Если в отношении лица прекращено уголовное преследование в порядке, предусмотренном гл. 51.1 УПК РФ, в информационных центрах органов МВД остаются сведения о том, что он подвергался уголовному преследованию, что является препятствием для реализации прав в выборе профессии и сферы занятий, места жительства и свободы передвижения, получения почетных званий и других государственных наград. Это позволяет сделать вывод о том, что производство по назначению меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа, представляя исключение из конституционной нормы об обязанности государства доказывать виновность обвиняемого в совершении преступления (ст. 49 Конституции РФ), введено без достаточной ясности представления о его целях и при очевидном отсутствии необходимого уровня предварительной проработки его нормативно-правовой моде- ли [10, с. 366–372].

Чем не образчик административного регламента по «раздаче» уголовно-правовых мер задержанным. Приводимые оценки развития российского уголовного судопроизводства созвучны тем, что были обнародованы 2 марта 2017 года в Верховном суде Российской Федерации на состоявшейся научно-практической конференции «Уголовное и уголовно-процессуальное законодательство России: основные проблемы применения и направления совершенствования» [11].

На этой конференции, в частности, прозвучало, что «из-за нестабильности, разбалансированности и противоречивости действующих материальных и процессуальных норм судьям становится все труднее обеспечивать проведение судебных разбирательств, оценивать доказательства, выносить судебные решения, возникает ряд других проблем. Это происходит в том числе и потому, что законодатель, как нам думается, не знает четко, в какую сторону двигаться, какими правилами руководствоваться при формировании правовой основы борьбы с преступностью и не всегда соотносит принимаемые акты с целями правового государства и конституционно-значимых ценностей» [12]. Легкий путь решения проблем уголовного судопроизводства, конечно, привлекателен. Однако давно замечено, что дешевое правосудие дорого обходится. На наш взгляд, перевод правосудия на базу признания обвиняемым своей вины – не тот исторический опыт, к современной реализации которого следует прилагать усилия.

Тенденции к упрощению уголовно-процессуальной формы необходимо противопоставить стремление к адекватному, экономному ее применению. С этой целью следует своевременно устранять из ее сферы деяния, не отвечающие критерию общественной опасности, пере- водить их в сферу административной юрисдикции. Современные особые производства, базирующиеся на признании обвиняемым своей вины и предполагающие отказ на этом основании от установления в суде действительных обстоятельств преступления, должны быть подвергнуты ревизии и оценке соответствия запросам и состоянию современного гражданского общества в России. Следует признать, что нормативно-правовой порядок должен отражать прежде всего общественные потребности гражданского общества в справедливом правосудии и лишь в последнюю очередь загруженность служителей Фемиды, удобство для них формы служения правосудию. Весьма перспективный ресурс для дальнейшего развития уголовного судопроизводства и альтернатива свертыванию конституционных прав граждан – компьютеризация деятельности, разработка вариантов внедрения в нее блокчейн-технологий [13].

Литература

1. Постановление Правительства РФ от 16 мая 2011 года № 373 (ред. от 23.01.2014) «О разработке и утверждении административных регламентов исполнения государственных функций и административных регламентов предоставления государственных услуг» (вместе с «Правилами разработки и утверждения административных регламентов исполнения государственных функций», «Правилами разработки и утверждения административных регламентов предоставления государственных услуг», «Правилами проведения экспертизы проектов административных регламентов предоставления государственных ус- луг») // Собрание законодательства РФ. 2011. № 22. Ст. 3169.

2. Вершинина Е. С. Регламент как общеправовой феномен: дис. ... канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2010.

3. Абраменко Л. Последняя обитель. Крым, 1920–1921 годы. К., 2005. 4. Григорьев В. Н. Свежая порция отступлений в УПК от Конституции Российской Федерации // Права и свободы человека в контексте развития современного государства: материалы Всерос. науч.-практ. конф., 9 декабря 2016 года. Краснодар, 2017.

5. Стенограмма парламентских слушаний на тему «Вопросы совершенствования уголовного законодательства Российской Феде- рации: тенденции и перспективы», 24 июня 2014 года. М., 2014. URL: http://www.crime.vl.ru/media/stenogramma.pdf.

6. Паспорт проекта Федерального закона № 638178-6 «О внесе- нии изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» (об унификации процессуальных норм) (внесен Верхов- ным Судом РФ). URL: http://consultant.ru

7. Федеральный закон от 2 марта 2016 года № 47-ФЗ (ред. от 23.06.2016) «О внесении изменений в Арбитражный процессуальный кодекс Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 2016. № 10. Ст. 1321.

8. Тарасов А. А. Протокол судебного заседания по уголовному делу: о допустимости и полезности некоторых аналогий // Библиотека криминалиста. Научный журнал. 2016. № 29.

9. Федеральный закон от 3 июля 2016 года № 323-ФЗ «О внесении изменений в Уголовный кодекс Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности» // Собрание законодательства РФ. 2016. № 27 (часть II). Ст. 4256.

10. Трубникова Т. В. Производство о назначении меры уголовно-правового характера в виде судебного штрафа: сущность и гарантии 10 от злоупотребления правом // Современное уголовно-процессуальное право России – уроки истории и проблемы дальнейшего реформирования»: сборник материалов Международной научно-практической конференции. Орел, 2016.

11. Научно-практическая конференция «Уголовное и уголовно-процессуальное законодательство России: основные проблемы применения и направления совершенствования». URL: http://www.supcourt. ru/vscourt_detale.php?id=11299.

12. Зеновина В. По мнению научного сообщества, в России нужно принять концепцию развития уголовной политики. URL: http://www. garant.ru/news/1096082/#ixzz4aoXYi8ed. 13. Медведева М. О. Уголовно-процессуальная форма информационных технологий: современное состояние и основные направления развития: дис. … канд. юрид. наук. М., 2017.

 

Категория: Григорьев В.Н. | Добавил: zuevsergej (26.04.2018) | Автор: Григорьев В.Н.
Просмотров: 119 | Теги: Упрощенные формы, Уголовный процесс | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar