MENU
Главная » Статьи » Зуев С.В.

К вопросу об уголовном преследовании

Современное общество и государство подвергаются различным техногенным, социально-экономическим, криминальным и другим жизнеопасным угрозам, защита от которых во многом зависит от принятия своевременных правовых мер со стороны должностных лиц и органов власти. Организованная преступность как негативное социальное явление максимально проявляет себя в деятельности организованных преступных групп и преступных сообществ (преступных организаций), которые представляют собой устойчивые высокоорганизованные и законспирированные преступные объединения, стремящиеся к криминальному обогащению и характеризующиеся сферами социального общества, в которых они осуществляют свою преступную деятельность[1]. Привлечение к уголовной ответственности в настоящее время остается наиболее эффективным средством борьбы с криминальным злом. Осуществление правосудия становится возможным благодаря реализации уголовно-процессуального законодательства в отношении конкретного лица, установленного и изобличенного в совершении преступления.

Согласно п. 55 ст. 5 УПК РФ процессуальная деятельность, осуществляемая стороной обвинения в целях изобличения подозреваемого, обвиняемого в совершении преступления именуется как уголовное преследование. Насколько соответствует содержание данного понятия сущности данного явления следует выяснить в ходе исследования.

Основополагающую роль имеет лексическое значение слова. Согласно словарю русского языка «преследование» является производным от глагола «преследовать», который означает: 1) следовать, гнаться за кем-либо с целью поимки, уничтожения; 2) (перен.) неотступно следовать за кем-нибудь; 3) (перен.) не оставлять в покое, мучить; 4) (перен.) подвергать чему-нибудь неприятному, донимать чем-нибудь; 5) угнетать, притеснять, подвергать гонениям; 6) стремиться к чему-нибудь[2]. При этом заметим, что прилагательное «уголовный» является производным от старинного слова «уголовье», то есть преступного, «за что лишают головы»[3]. Само слово «уголовный» означает относящийся к преступности, к преступлениям и их наказуемости[4].

Таким образом, выясняется два важных момента: 1) уголовное преследование связано с деятельностью по изобличению кого-либо в совершении преступления; 2) преступление является элементом, обуславливающим такую деятельность.

С целью выявления сущностных признаков уголовного преследования необходимо более глубокое «погружение» в сущность рассматриваемого явления с тем, чтобы в дальнейшем более точно выразить данную деятельность относительно лиц, совершающих преступления в составе организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций).

Итак, уголовное преследование непосредственно связано с преступлением. Криминальное событие становится первопричиной деятельности по установлению и изобличению лица в совершении преступления. На это указывает и история вопроса. 

По делам о преступлениях, затрагивающих интересы господствующего класса, княжеская власть применяла активные формы производства. Поиск преступников, совершивших убийство, носившее разбойный характер, требовало проведения розыскных действий со стороны княжеских «агентов». Летописный рассказ носившее разбойный характер, требовало проведения розыскных, формы производства. Поиск преступников, совершивших убийствоПо делам о преступлениях, затрагивающих интересы господствующего класса, княжеская власть применяла активные 1071 г. о ведении княжеским воеводой Яном Вышатичем дела Белозерских волхвов-смердов является одним из примеров такого розыска[5]. Сложности в изобличении лиц, совершивших преступления, вызывало необходимость в использовании различных способов обнаружения доказательств. Так, наряду со «сводом» и «гонением следа»[6] – коллективными способами самопомощи соседских общин – активно применялись испытания железом[7] и водой[8], поединок[9], присяга, повальный обыск[10], пытки[11].

средством при установлении значимых обстоятельств преступлений. Сохранением в тайне проводимого сыска характеризовались государственные дела по политическим преступлениям. Глава Одновременно тайный сыск в ряде случаев становился незаменимымIIСоборного Уложения 1649 г. содержала положения о политических преступлениях и политическом процессе, действующие до издания Артикулов Воинских Петра I.

Указ от 2 сентября 1695 г. предписывал воеводам «про воров и разбойников проведывать тайно всякими мерами». Тайность сыска сопровождалась производством, направленным на получение «любыми средствами сознания кого-либо из заподозренных» и к расширению их круга. Активно применялись пытки, привлечение к ответственности родственников обвиняемых, что подчеркивало розыскной характер уголовного производства.

Во времена царствования Петра I главным средством получения информации о государственных преступлениях того времени было доносительство. В случае доведения доноса до логического конца известчик (доносчик) получал вознаграждение, как правило, в виде денег. В некоторых случаях к деньгам присовокуплялось повышение по службе, новые чины и звания; некоторые получали крепостных и целые деревни за донос[12].

Многие современные ученые рассматривают уголовное преследование относительно уголовных дел. Так, например, А.Г. Халиулин считает, что «… функция уголовного преследования состоит в деятельности по возбуждению уголовного дела (выделено авт. – С.З.) в отношении конкретного лица, задержанию этого лица и применению в отношении него меры пресечения, производству следственных действий, связанных с принуждением, привлечению лица в качестве обвиняемого, составлению обвинительного заключения, направлению уголовного дела в суд и поддержанию в суде обвинения»[13]. Соглашаясь в целом с такой позицией, хочется заметить, что деятельность «по возбуждению уголовного дела» включает в себя действия, осуществляемые до возбуждения уголовного дела. Кроме того, задержание лица, совершившего преступления, может происходить до официальной регистрации преступления, а тем более возбуждения по нему уголовного дела.

Представители нижегородской процессуальной школы считают, что уголовное преследование следует связывать со всем досудебным судопроизводством, включая кроме стадий предварительного расследования и возбуждения уголовного дела допроцессуальную проверку оснований возбуждения уголовного дела (в частности, деятельность, предшествовавшую составлению рапорта об обнаружении признаков преступления)[14].

Таким образом, первым сущностным признаком уголовного преследования является то, что данная деятельность осуществляется относительно совершенного преступления (или преступлений).

Федерального закона от 12 августа , скрывающихся от органов дознания, следствия и суда являются основными задачами оперативно-розыскной деятельности (ст. 2 шивших преступления, а также осуществление розыска лицсоверустановление лиц, подготавливающих, совершающих или Кроме того, сегодня на законодательном уровне определено, что сыск. Об этом свидетельствует история развития данного явления. не только уголовно-процессуальная деятельность, но и тайный Не трудно заметить, что в уголовное преследование включено1995 г. № 144-ФЗ «Об оперативно-розыскной деятельности»). Такая деятельность обеспечена применением целого ряда оперативно-розыскных мероприятий, предусмотренных тем же законом[15].

безопасности, предусмотренные Федеральным законом от 20 августа тяжести, тяжким и особо тяжким преступлениям. Многие меры производить только по уголовным делам о преступлениях средней ст. 186 УПК РФ контроль и запись переговоров допускается преследованию в рамках уголовного дела. Так, например, согласно и решения могут быть применены по дальнейшему уголовному валификацию преступления. От этого зависит то, какие действия этапом уголовного преследования. Принимая решение о начале досудебного производства и определяя статус подозреваемого или обвиняемого, следователь и дознаватель должен определить кВозбуждение уголовного дела, безусловно, является важным2004 г. № 119-ФЗ «О государственной защите потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного судопроизводства»[16], применяются только по тяжким и особо тяжким преступлениям. В связи с этим в ходе осуществления уголовного преследование важно правильное применение уголовного закона.

Следует заметить, что, определяя понятие «уголовное преследование», законодатель использует термин «процессуальная» деятельность (п. 55 ст. 5 УПК РФ), а не «уголовно-процессуа-льная», что указывает на более широкое понимание содержания рассматриваемой деятельности.

В связи с важностью данного вопроса категория «процессуа-льное» требует более тщательного изучения. Так, Д.И. Бедняков, разграничивая процессуальную и непроцессуальную информацию, одним из критериев называет указание в уголовно-процессуальном законе на конкретные способы извлечения информации из определенного носителя и соблюдение порядка, условий и последовательности применения этого способа в ряде процессуальных действий[17]. М.П. Поляков приходит к выводу о том, что процессуальность – это не просто признание инструментальной ценности, а провозглашение таковой на уровне закона или иного уважаемого нормативного акта и допускает, что все оперативно-розыскные мероприятия, поименованные в Законе «Об оперативно-розыскной деятельности», следует считать процессуальными[18]. Группа ученых-криминалистов во главу угла ставит правовую регламентацию, наличие которой и определяет процессуальные способы взаимодействия, при этом юридической силе какого-либо нормативно-правового акта не придается особого значения[19]. В.К. Зникин
заметил, что «процессуальность или непроцессуальность того или иного действия определяется включением или невключением проводимого действия в текст уголовно-процессуального закона»[20]. С.И. Ожегов понятие «процесс» определил как «порядок разбирательства судебных дел; судопроизводство»[21]. В таком случае «процессуальное» следует тесно связывать с порядком, а значит с процедурой. Таким образом, все, что имеет процедуру, процессуально.

Такое разноплановое понимание «процессуального» объясняется разницей используемых подходов. В широком смысле «процессуальное» относится ко всему, что процедурно, упорядоченно, установлено, определено как устоявшаяся последовательность выполняемых действий и принятия решений. В узком смысле принадлежность к «процессуальному» зависит от нормативного закрепления того или иного правового явления в специализированном законе, в данном случае в УПК РФ.

По мнению автора исследования, категорию «процессуальное» в уголовном процессе следует определять исходя из следующего:

– при осуществлении правосудия не допускается использование доказательств, полученных с нарушением федерального закона (ч. 2 ст. 50 Конституции РФ);

– нарушение требований Уголовно-процессуального кодекса влечет за собой признание недопустимыми полученных таким путем доказательств (ч. 3 ст. 7 УПК РФ);

– на обеспечение законности в уголовном судопроизводстве в большей мере влияют «непосредственно процедуры и правила производства, установленные в законе, и практика их применения, то есть категория более низкого порядка – процессуальная форма»[22].

Таким образом, на определение «процессуальности» влияет: 1) принадлежность тех или иных норм (правил) конкретной
отрасли права; 2) наличие предмета регулирования в виде некоего порядка (процедуры) производства каких-либо действий (проведение мероприятий) или принятия решений; 3) федеральная значимость нормативного документа, закрепляющего осуществление рассматриваемой деятельности.

Порядок уголовного судопроизводства устанавливается УПК РФ (ч. 1 ст. 1 УПК РФ). Сбор доказательств осуществляется дознавателем, следователем, прокурором и судом путем производства следственных и иных процессуальных действий, предусмотренных УПК (ч. 1 ст. 86 УПК РФ). Однако не следует напрямую связывать наличие процессуальной формы с получением доказательств. Процедура получения иной (ориентирующей, вспомогательной) информации, имеющей значение для уголовного дела, также может быть обличена в процессуальную оболочку. Кроме того, по мнению автора, одно лишь упоминание в Уголовно-процессуальном кодексе тех или иных правовых средств не делает их процессуальными. Это относится к ревизии и документальным проверкам (ч. 1 ст. 144), к результатам оперативно-розыскной деятельности (ст.ст. 5, 89).

Важным моментом является то, что оперативно-розыскной деятельности в настоящее время присущ собственный процесс. В литературе этому вопросу уделяется все больше внимания[23]. Прежде всего это касается производства оперативно-розыскных мероприятий и получения разрешения для их проведения. Положения ст.ст. 435, 436 Таможенного кодекса РФ ярко свидетельствуют о наличии оперативно-розыскного процесса, регулирующего вопросы процедуры проведения контролируемой поставки товаров, перемещаемых через таможенную границу.

«Процессуальное», наряду с отраслевым, может иметь и межотраслевой характер. Примером  тому служит представление результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору и в суд[24]. «Процессуа-льное» может иметь переходящий характер. Это обусловлено сменой задействованных правовых норм разных отраслей права. В уголовном процессе и оперативно-розыскной деятельности это проявляется в следующих формах: проведение оперативно-розыскных мероприятий по поручению следователя, в производстве которого находится уголовное дело (п. 4 ч. 2 ст. 38 УПК РФ ст. 6 и ч. 3 ст. 7 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»)[25]; уведомление следователя о результатах применения оперативно-розыскных и розыскных мер по установлению лица, совершившего преступление (ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности» ч. 4 ст. 157 УПК РФ); получение разрешения следователя, дознавателя или прокурора, в производстве которых находится уголовное дело, на встречу с субъектом процесса сотрудника органа, осуществляющего оперативно-розыскную деятельность, для проведения оперативно-розыскных мероприятий (ч. 2 ст. 95 УПК РФ ст. 6 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»); производство следственного действия с участием оперативного сотрудника (ч. 7 ст. 164 УПК РФ  ч. 1 ст. 11 Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности»).

Непроцессуальный характер присущ таким явлениям, которые не носят ярко выраженный процедурный характер и не регулируются актами федерального значения. Так, к непроцессульным формам взаимодействия следователя с органами дознания надлежит относить, например: 1) личные контакты следственных и оперативных работников по обмену криминалистически значимой информацией; 2) планирование проведения следственных действий и оперативно-розыскных мероприятий по одному уголовному делу или в отношении конкретного преступного формирования и т.п. Непроцессуальные действия также могут быть направлены на изобличение лиц, совершивших преступления, поэтому в УПК РФ неоправданно ограничено понимание уголовного преследования рамками процессуальной деятельности.

Следующий признак уголовного преследования: данная деятельность (на современном уровне) обеспечивается уголовно-процессуальным, уголовным и оперативно-розыскным законодательством.

Автор соглашается с учеными[26], полагающими, что уголовное преследование может осуществляться в отношении установленного лица, получившего процессуальный статус подозреваемого или обвиняемого. Хотя имеется и другая точка зрения по этому вопросу. Так, М.А. Чельцов утверждал, что существует возможность осуществлять преследование «… не только индивидуально-определенного уже обвиняемого, но и неизвестного еще в момент возбуждения уголовного дела при наличии возможности определения его в будущем»[27]. Однако в данном случае усматривается смешение функции уголовного преследования и функции расследования. И то, и другое включено в уголовное судопроизводство и направлено на реализацию его назначения.

Кроме того, Конституционный Суд РФ в постановлении от 27 июняельные гарантии для фактически подозреваемого (п. 3 ч. 3 ст. 49). может еще не быть, уголовное преследование в отношении него может осуществляться путем применения всех имеющихся правовых возможностей как гласно, так и скрытно. В целях защиты прав и законных интересов в УПК РФ предусмотрены дополнитфактически подозреваемого. Хотя процессуального статуса у лица процессуального принуждения, вводя проверяемого лица в статус преступления кого-либо и применять к нему меры уголовно-дознания, следователь или дознаватель могут располагать сведениями, указывающими на возможную причастность к совершениюСледует также заметить, что в некоторых случаях орган 2000 г. № 11-П «По делу о проверке конституционности положений части первой статьи 47 и части второй статьи 51 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобой гражданина В.И. Маслова» указал, что факт предоставления лицу защитника не должен связываться с формальным наличием либо отсутствием у лица процессуального статуса подозреваемого или обвиняемого. Норма ст. 48 (ч. 2) Конституции РФ определенно указывает на сущностные признаки, характеризующие фактическое положение лица как нуждающегося в правовой помощи, в силу того, что его конституционные права, прежде всего на свободу и личную неприкосновенность, ограничены, в том числе в связи с уголовным преследованием в целях установления его виновности[28].

В данном случае нельзя согласиться с мнением О.Д. Жука, который считает, что если в отношении лица совершаются действия, которые по закону могут совершаться лишь в отношении подозреваемого или обвиняемого, но соответствующий статус ему при этом не был предоставлен, то все действия по изобличению данного лица также являются фактическим уголовным преследованием, которое совершалось с нарушением закона[29]. Такое категорическое заявление исключает применения привода, а также таких следственных действий, как обыск, предъявление для опознания в отношении так называемого «заподозренного лица». Осуществление процессуальных действий не препятствует данному участнику использовать меры по защите своих прав и законных интересов в соответствии с законом.

Более того, автор исследования считает, что уголовное преследование начинается и когда в органах, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность, оформляются дела оперативного учета в отношении лица (лиц), готовящих, совершающих или совершивших преступления. Это особенно характерно для организованных групп и преступных сообществ (преступных организаций). Проведение оперативно-розыскных мероприятий в отношении преступных объединений, как правило, сопровождается документированием их криминальной деятельности с целью дальнейшего представления полученных результатов в уголовное дело для доказывания виновности разрабатываемых лиц в совершении преступлений.

Таким образом, уголовное преследование может осуществляться в отношении фактически подозреваемых, а также разрабатываемых в ходе оперативно-розыскной деятельности лиц, по которым имеются основания полагать, что они совершают преступления.  

 

[1] Под преступной деятельностью здесь понимается система предумышленных преступных действий, подчиненных общей цели, направленных на регулярное разновременное совершение тождественных, однородных или разнородных преступлений как определенных этапов достижения преступного результата (Покаместов А.В. Организатор преступной деятельности: уголовно-правовое исследование: моногр. – Воронеж, 2001. – С. 38).

[2] Ожегов С.И. Словарь русского языка / под ред. Н.Ю. Шведовой. – 15-е изд. – М., 1984. – С. 518.

[3] Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. – М., 1995. – Ч. 4. – С. 467.

[4] Ожегов С.И., Шведова Н.Ю. Толковый словарь русского языка. – 4-е изд., доп. – М., 1999. – С. 824.

[5] Юшков С.В. Общественно-политический строй и право Киевского государства. – М., 1949. – Ч. 1. – С. 522.

[6] Чельцов-Бебутов М.А. Курс советского уголовно-процессуального права. Очерки по истории суда и уголовного процесса в рабовладельческих, феодальных и буржуазных государствах. – СПб., 1995. – С. 636.

[7] Правда Русская. – М., 1947. – Т. I. – С. 440.

[8] Владимирский-Буданов М.В. Обзор истории русского права. – изд. 4., – Киев, 1905. – С. 624.

[9] Там же. – С. 626.

[10] Чельцов-Бебутов М.А. Указ. соч. – С. 45-46, 640-641.

[11] Юшков С.В. Указ. соч. – С. 526.

[12] Анисимов Е.В. Дыба и кнут. Политический сыск и русское общество
в
XVIII веке. – М., 1999. – С. 325.

[13] Халиулин А.Г. Уголовное преследование как функция прокуратуры Российской Федерации (проблемы совершенствования в условиях правовой реформы): дис. … д-ра юрид. наук. – М., 1997. – С. 39.

[14] Уголовный процесс России: учеб. / А.С. Александров, Н.Н. Ковтун, М.П. Поляков. С.П. Сереброва; науч. ред. В.Т. Томин. – М., 2003. – С. 37.

[15] Собрание законодательства РФ. – 1995. – № 33. – Ст. 3349.

[16] Российская газета. – 2004. – 25 августа.

[17] Бедняков Д.И. Непроцессуальная информация и расследование преступлений. – М., 1991. – С. 57.

[18] Поляков М.П. Уголовно-процессуальная интерпретация результатов оперативно-розыскной деятельности: моногр. / под науч. ред. В.Т. Томина. – Н. Новгород. 2001. – С. 38.

[19] Аверьянова Т.В. и др. Криминалистика: учеб. / под ред. Р.С. Белкина. – М., 1999. – С. 495.

[20] Зникин В. Результаты оперативно-розыскной деятельности в уголовном процессе // Законность. – 2005. – № 11. – С. 39.

[21] Большой толковый словарь русского языка / сост. и гл. ред. С.А. Кузнецов. – СПб., 1998. – С. 1037.

[22] Баранов А.М. Законность в досудебном производстве по уголовным
делам: автореф. дис. … д-ра юрид.наук. – Омск, 2006. – С. 10.

[23] Оперативно-розыскная деятельность: учеб. / под ред. К.К. Горяинова, В.С. Овчинского, Г.К. Синилова, А.Ю. Шумилова. – 2-е изд., доп. и пересоч. – М., 2004. – С. 413-634.

[24] Регламентировано Приказом МВД России, ФСБ России, ФСО России, ФТС России, СВР России, ФСИН России, ФСКН России, Минобороны России № 386/185/164/481/32/184/97/147 «Об утверждении Инструкции о порядке представления результатов оперативно-розыскной деятельности дознавателю, органу дознания, следователю, прокурору и в суд» (Российская газета. – 2007. – 16 мая).

[25] Здесь и далее треугольный значок показывает вариативный характер феномена «процессуальное».

[26] Жук О.Д. Уголовное преследование по уголовным делам об организации преступных сообществ (преступных организаций). – М., 2004. – С. 36; Халиулин А.Г. Уголовное преследование как функция прокуратуры Российской Федерации (проблемы совершенствования в условиях правовой реформы): дис. … д-ра юрид. наук. – М., 1997. – С. 39; и др.

[27] Чельцов М.А. Возбуждение уголовного преследования и процессуальное положение следователя // Социалистическая законность. – 1937. – № 3. – С. 28.

[28] Собрание законодательства РФ. – 2000. – № 27. – Ст. 2882.

[29] Жук О.Д. Уголовное преследование... – С. 26-27.



Источник: http://kalinovsky-k.narod.ru/b/zuev_2010/5.html
Категория: Зуев С.В. | Добавил: zuevsergej (19.12.2018)
Просмотров: 30 | Теги: уголовное преследование, Уголовный процесс, зуев | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
avatar